Домой Музыка «Постулат моего звука — не быть слишком серьезным»: правила продюсирования от Pioneerball

«Постулат моего звука — не быть слишком серьезным»: правила продюсирования от Pioneerball

10993

Станислав Астахов — автор проекта Pioneerball, мультиинструменталист, саундпродюсер, преподаватель музыки и участник группы СБПЧ. В этом году он стал участником музыкальной резиденции Catch Your Wave. Куратором проекта является электронный музыкант DZA, а участие в нем также примут Ella, Мария Теряева и Tommy Cash.

Проект Сatch Your Wave — платформа, созданная Ballantine’s, с целью объединить героев, не следующих ожиданиям общества и не вписывающихся в рамки жанра. Тех, кто выбирает двигаться в собственном уникальном направлении и развивать локальную культуру, а также разделяет ценности Ballantine’s — веру в свой путь и творческую свободу.

Мы поговорили с Pioneerball о том, что в наши дни нужно уметь независимому продюсеру, за кем стоит следить, надо ли ориентироваться на тренды и гнаться ли за успехом. Будет здорово, если этот разговор окажется полезным, а пример Стаса вдохновит тех, кто только начинает заниматься музыкой и пока еще ищет свой путь.

— Расскажи, как ты стал участником группы СБПЧ.

— Внезапно. Я перестал быть участником группы Tesla Boy — и стал участником группы СБПЧ. Перерыв был месяца два-три.

Просто в этой нише инди-групп все друг друга знают. И с Кириллом [Ивановым, создателем СБПЧ,] я тоже был знаком. У Кирилла ушел Илья [Барамия] в сольную работу с Айгел, поэтому ему был нужен басист. А потом и человек, который бы делал продакшн — то что раньше делал Илья.

— Барамия был в СБПЧ столько времени, что стал ассоциироваться с тем, как звучит группа. Трудно было заполнить его место?

— Это было несложно, потому что был плавный переход. Илья уже параллельно занимался Айгел. А у СБПЧ был готов альбом «Мы не спали, мы снились», к выходу которого я пришел. Его спродюсировал Саша Липский, проект Simple Symmetry — и это отличалось от того, каким был СБПЧ раньше.

Опять же, СБПЧ всегда был многоликим. Был альбом как у Velvet Underground, просто сыгранный на гитаре, басу и барабанах. Была IDM-электроника, которую делали Кирилл с Ильей. А Саша Липский сделал шаг в сторону поп-музыки. И там есть откровенные поп-песни. Я тогда их слушал и такой: «Как вообще до этого можно додуматься — просто и гениально».

Я понимал, что группа куда-то сдвигается. Не то чтобы это прямая ассоциация, но это можно сравнить с тем, что делает группа Gorillaz — хороший инди-поп. Поэтому переходить было легко, никакого груза не было, можно было делать все, что угодно. Оказалось, что у нас с Кириллом общие любимые музыканты — мы оба фанаты Beastie Boys или Бека.

— Всегда было интересно, как музыканты объясняют друг другу, какую музыку они хотят написать? Используют профессиональную терминологию или приводят в пример песни-альбомы?

— Иногда и песни-альбомы: «Помнишь настроение вот этого? А помнишь ту пластинку? Мне кажется, можно сделать что-то такое вот с этим басом». С одной стороны, мы очень приземленно разговариваем, используя референсы. Но всегда хочется сделать что-то свое. И обычно получается по-своему.

Понятно, что тупо подражать — неинтересно. Например, перед последним альбомом я нашел очень интересные сэмплы из 90-х на стыке хип-хопа и попа. И мы решили использовать их побольше, чтобы передать ощущение, чтобы повлиять на саунд этой пластинки. Вот такие приемы я использую и мне нравится.

— СБПЧ — самый успешный проект из тех, в которых ты участвовал?

— Ну, Tesla Boy тоже неплохой был проект. Я не знаю, я не слежу за успешностью. Главное, чтобы мне самому было хорошо, органично и классно.

— Я вот что имею в виду. Очень часто творческие люди не хотят подстраиваться под то, что совсем уж доступно массам. Но все равно у них есть амбиция сделать что-то, что сильно срезонирует. Я подумал, что в СБПЧ ты сильнее всего к этому приблизился — или нет?

— Ты знаешь, раньше в Tesla Boy все-таки все делал Антон [Севидов, создатель группы]. И я себя больше ощущал концертным музыкантом. Я не влиял на саунд. Максимум я делал ремиксы к готовым песням.

Когда я пришел в СБПЧ, мы друг к другу присматривались. И Кирилл предложил: «Давай не просто играть, давай позаписываем песни». Мы встретились с Кириллом и Женей [Борзых, вокалисткой СБПЧ]. И первой песней, которую мы сделали, еще стесняясь друг друга, была песня «Злой». И она самая популярная у СБПЧ, по стримингам у нее такое соотношение — она в 2,5 раза больше других популярных песен.

Женя напела припев. Я поискал какие-то аккорды. Мы с Кириллом под эти аккорды начали делать бит, аранжировку. Потом Кирилл написал все куплеты. Вот так просто по приколу записали песню. И совершенно не думали, что это должно быть что-то популярное.

— Я хотел спросить, почему в Tesla Boy так часто менялись музыканты. Но, кажется, ответ уже прозвучал — потому что это был целиком проект Антона?

— Ну с моей стороны это так кажется. Я не знаю, может быть, я ошибаюсь, но мне это так видится. Он самодостаточный, может все делать.

— Работа сессионным музыкантом, концертным музыкантом — это полезный опыт для саундпродюсера или ничего особенного она не дает?

— Я к этому нормально отношусь. У меня музыкальное образование, и с тех пор как я переехал в Москву, я с кем только не играл. Некоторых даже лучше не вспоминать (смеется).

То есть, это нормальная работа. Тебе говорят: «Завтра нужно сыграть с этим чуваком, послушай 10 песен» (смеется). Это все равно нормальная практика. Но, конечно, Tesla Boy — это было другое, это был нормальный бэнд, мы общались, дружили.

Моя продюсерская деятельность все равно была со мной каждый вечер у меня в ноутбуке. Я не знаю, возможно, ты клонишь к тому, что люди зашориваются и вкус утрачивается, какое-то приземление происходит — я много таких людей знаю.

— Ну или, например, ты тратишь на это энергию, и ее не остается на собственный проект, который в перспективе дал бы больше — но ты занят тем, что приносит деньги сейчас.

— Хорошо, конечно, иметь какой-то баланс.

— Хочу задать буквально один вопрос про деньги. За последние несколько лет рэп-музыканты стали зарабатывать значительно больше, молодые поп-музыканты тоже стали чувствовать себя намного лучше. Распространяется ли это на инди-сцену?

— Я могу только на своем примере сказать, что да, налаживается, и что стриминг повлиял. А с другой стороны, может быть, это сказался мой переход из одной группы в другую, может быть, разница только здесь? Я не могу дать объективную картинку.

Но у меня да, жизнь была не то что от зарплаты до зарплаты, но скромно, конечно. Это же был момент, когда я только переехал в Москву, осваивался. Я приехал в 2012-м и через год начал играть с Антоном. Но и понятно, что параллельно обрастаешь связями, у тебя еще какие-то проекты появляются. И, наверное, моя жизнь в финансовом плане слегка изменилась в лучшую сторону.

Может быть, время такое — хотя время вроде ужасное, пандемия, с концертами плохо. Но, кстати, такие проекты, как Catch Your Wave, из-за которого мы с тобой разговариваем, помогают в пандемию. Вот за это им спасибо. Я благодаря этому проекту познакомился с Сашей DZA, хотя мы друг о друге давно знаем, подписаны, лайки ставим. Но живьем ни разу не разговаривали. А тут мы просто сели, поработали и столько точек соприкосновения нашли. Вообще непросто что-то делать под прицелом камер, но в целом классно, потому что мы сошлись по энергетике.

— Легко ли ты запускаешь в свой творческий процесс других людей?

— Да. Наверное, и моя продюсерская деятельность развивается именно благодаря этому. Я чувствую, что хочет человек сделать, ведь я часто работаю как композитор с певцами и певицами. И у них есть свое видение песен, какой-то хук. Моя работа это докрутить. Вроде бы, у меня неплохо это получается.

— Тут важно пригасить свое эго?

— Да. И нужен легкий пофигизм. Могу сказать от обратного — люди, которые не умеют коллаборировать — это те, кто тебе начинают что-то доказывать: «Смотри, вот так надо». И они не говорят, почему. «Вот! Вот такая должна быть бочка!» Я утрирую, но примерно так. У меня был такой опыт, и я просто говорил: «Ну окей, ладно, давай-давай».

Классная коллаборация идет тогда, когда никто ничего не доказывает. И тут ты всегда немножко отступаешь — вот такой танец происходит.

— Тогда скажи, пожалуйста, без ложной скромности: есть много проектов, где ты выступал как саундпродюсер. Это за счет чего? Ты всех знаешь или у тебя есть какие-то супернавыки?

— Да, мне кажется, не так уж и много! Ну да, знакомства, наверное. Обычно ко мне обращались: «Давай что-то сделаем». Плюс, наверное, я привык быть самостоятельным и могу сделать всю аранжировку, могу быть топлайнером, придумать припев, хук и так далее. И плюс, я делаю все до сведения и мастеринга. И, наверное, у меня обширный круг взаимодействия из-за того, что в разных проектах занимаюсь разным. Иногда я придумываю музыку. Иногда я отвечаю только за техническую сторону. Например, я сводил и мастерил последний альбом группы RSAC.

— Ты работал и с альбомом Ella, когда она отсоединилась от группы RSAC.

— Да. Они поругались, я не знаю из-за чего. А она классная девчонка, она же была на конкурсе «Голос країни», у нее был EP на лейбле Дорна. И мы с Леней Затагиным сделали альбомчик.

Мы пытались плавно вести к тому, что она хочет. Поэтому это тоже такие песни с гитарами, что-то томное. Мы ее видим как что-то среднее между Ланой Дель Рей и Билли Айлиш. Плюс, она вносит в это что-то свое донецкое, классное.

— Я наткнулся на программу твоего курса по саундпродюсированию. Там был пункт «Как сформировать собственный звук». А это разве не какая-то непосильная задача, которую очень немногим удается решить?

— С одной стороны, да. Но с другой, можно к этому приблизиться.

Вообще это был очень сжатый курс. Я показывал разные приемы формирования звука и рассуждал о подходах. Например, постулат, что ли, моего собственного звука — не быть слишком серьезным. Иногда можно вносить парадоксы. Все мои любимые музыканты так делают — Beastie Boys, Beck, еще кто-то.

Можно вставить в грустную песню несерьезный звук и наоборот. Когда это многослойно, это всегда интереснее. И если ты делаешь в творчестве такие вещи, то это твое восприятие, твой юмор, твое мышление и твое понимание того, как вносить такие кайфовые противоречия. Это можно сравнить с чувством юмора — оно у всех разное, кто-то перегибает, кому-то это too much.

Ну и еще я рассказывал какие-то больше профессиональные вещи: сэмплирование, поиск оригинальных сэмплов, диггинг. Или что люблю записывать на диктофон звуки в поездках и на прогулках. И это непосредственно формирует звучание.

То есть, это в принципе система. Просто иногда люди подходят к продакшну очень узко. Они узнают об этом просто из туториалов на ютубе, что можно посидеть во «фрутике», накидать 808-х и хэтиков. А можно сказать, что, чувак, на самом деле, ты можешь выйти на улицу с айфоном, записать какой-нибудь «жбак!», какую-нибудь херню, потом ее как-то покрутить, посэмплить и использовать в своей композиции.

Это то, что можно обсудить в рамках курса. Понятно, что у всех отлито по-своему и получается по-разному. Но это не значит, что не надо развиваться. Все равно надо свою систему, свой стилек оттачивать.

— А что ты думаешь про треки, записанные во «фрутике» с 808-ми и хэтиками, которые, не обладая такой уж оригинальностью, вдруг становятся суперхитами? Взять хит Иманбека, при моей огромной симпатии к автору, но как будто это слишком просто для «Грэмми».

— К своему стыду я его не слышал. Или, скорее всего, слышал, но не знаю, что это он.

Но в целом, отвечая на твой вопрос про хэтики — я одно время посмотрел, как это делается. На Genius, кажется, были такие разборы — смешные, но классные. С одной стороны, да, это очень упрощенная музыка. Но это музыка нового формата. Просто тут не надо брюзжать и говорить, что все пропало. На самом деле это какое-то нормальное упрощение. Это просто другая музыка. Она новая. У нее другая длительность — часто по полторы-две минуты. А длительность другая из-за стримов и соцсетей. Мне кажется, это все естественно.

И как ни странно, вот эти 808-ые и хэтики — это единственное новое, что есть. Это на самом деле музыкальная передовая. Потому что какие-то остальные вещи, это часто повторение. Есть мода на повторение — условно, The Weeknd поет песни в стиле 80-х, а Tame Impala — в стиле психоделических 70-х. А вот эти хэтики — это реально новое.

Понятно, что бывают очень простые биты. Но классные продюсеры это классно интегрируют и используют. Эти же хэтики и всё остальное есть на последнем альбоме Бека «Hyperspace», который продюсировал Pharrell. Там много классных идей — и оказывается, такой старый дядька как Beck тоже может петь триолями! (речь о флоу, широко распространившемся в середине 10-х и даже одно время называвшемся Migos Flow; на самом деле, еще в середине 90-х так читали Bone-Thugs-N-Harmony и Three 6 Mafia — прим. The Flow). Так что я отлично отношусь к этому, слежу и пытаюсь что-то делать. Отчасти на альбоме Ella, чуть-чуть на СБПЧ.

— Важно ли продюсеру следить за трендами или нужно делать свое и ни на кого не оглядываться?

— Я однозначно не могу сказать, но в целом я за второе. Трендовые-хайповые моменты, я считаю, не так важны. Даже на примере СБПЧ — в любом случае, когда ты делаешь хорошо, когда тебе искренне нравится, когда у тебя интересный авторский продукт, то у тебя появляется качественная и преданная аудитория. Это гораздо лучше для группы.

Плюс, я условно инди-продюсер. Видишь — Иманбека не знаю. При этом стараюсь каждую неделю слушать прекрасное радиошоу Bandcamp Weekly. Там отличная подборка, и это всегда что-то разное. Это другая вселенная, которая прямо вдохновляет. У них есть и шоу про рэп — и это совсем другой хип-хоп, что-то в духе Stones Throw. У них много музыки стран Африки, Латинской Америки и Ближнего Востока. Много современного джаза, не нафталинового, который в ресторанах играет, а продвинутого, как у Sun Ra. Вот такие вещи я не пропускаю и, наверное, даже ориентируюсь во всех этих новинках. Мне так интереснее, я лучше пропущу что-то, что в топах.

— Сколько процентов твоего времени за все эти годы доставалось проекту Pioneerball?

— Вообще не доставалось. Своими треками я не занимался. Меня просили сделать ремикс, я его делал. Сольных амбиций у меня никогда не было. Даже когда я еще был маленький, у меня уже была своя группа, я пел, играл — и уже тогда я понял, что мне неинтересно. Я познакомился со старшим товарищем, певцом, у которого классные тексты и песни — и мы стали делать ему пластинку. То есть, я почувствовал, что лучше для кого-то спродюсировать материал.

Но это помогло мне со всеми познакомиться. Я по приколу сделал ремикс на Tesla Boy. Я скачал исходники Empire of the Sun и сделал фанатский ремикс — он стал популярен в Soundcloud. Я сделал ремикс на старый хит Дорна «Стыцамен», а потом мне написал его музыкант, Женя, DJ Pahatam: «Скинь нам ремикс, мы его поиграем». У меня это так работало. И это максимум, что я уделял.

Но сейчас я подумал, что нужно сделать пластинку. Там будет много фитов моих друзей, с кем я работал.

— С вокалистами?

— Да. Мне просто друзья сказали: «А че ты не сделаешь?» У меня нет плана выступать, обычно такие проекты — они просто виртуальные и с разной степенью успешности. Есть в поп-музыке какой-нибудь Mark Ronson, у которого топовые звезды на пластинке поют, но он же с ними в туры не ездит, насколько я знаю, это невозможно. У него есть только медиапродукты — клипы и альбом. Ну вот что-то подобное!

Я делаю, можно сказать, отчасти хип-хоп альбом. Он не танцевальный, он качевый и битовый. Хотя не обязательно там рэп — там поют.

— А ведь есть музыканты, которые записали такие альбомы и успешно ездили в туры. Скажем, Disclosure не возили за собой Сэма Смита, но песня его на их концертах звучала. Или Mura Masa — тоже ездил по фестивалям без всех своих звездных вокалистов.

— Я кстати был на выступлении Mura Masa на Пикнике «Афиши». На мой взгляд, людей было мало, потому что на главной сцене в это время были The Cure, а на сцене Газгольдера — тоже что-то мощное. Поэтому туда только любители-ценители пришли.

Но я никак об этом не думал, мне и так нормально. Я максимум выступаю как диджик. Я только сейчас решил освоить лайв-выступления, купить себе сэмплер — я обычно на компьютере работаю. А тут я подумал взять какую-то машинку, с которой выступают артисты, которые мне нравятся, и которые делают какой-то необычный космический хопчик.

— Я хотел бы попросить тебя рассказать про материал, который вы с DZA записываете в Catch Your Wave.

— У нас есть правила, что это проект, в котором DZA — саундпродюсер. И у него есть гости. Я один из них. Сейчас прошло буквально два дня этой резиденции. В первый день я показал свою заготовку, которую недавно сочинил — это просто как бы джазовое произведение на фортепиано. И вот тут как раз важно для коллаборации отключить ожидания. Вот есть тема — и интересно, что предложит Саша, что с ней можно сделать. Мы обсудили, что можно дописать, сразу же начали это дописывать. При этом он сразу начал собирать бит — он классный битмейкер и король в техническом плане, у него очень отлажено производство, он очень быстро делает треки. Я туда совсем не лезу, и мне очень интересно.

В целом я еще обрадовался этой истории, потому что классно с ним познакомиться и посмотреть, как он работает. Если я с кем-то встречаюсь, я не стесняюсь и постоянно задаю вопросы: «А что это у тебя здесь? А как ты это делаешь?» Хотя вроде бы я и сам преподаватель, и у меня свое видение, но я постоянно учусь.

А на второй день, уже поговорив, мы захотели сделать что-то другое, повеселее. Если сначала мы сделали, как Саша сказал, chillhop, то тут мы решили делать что-то танцевальное. У нас с ним очень хорошо пошло, вообще с полуслова.

Потом, насколько я знаю, получится Сашин релиз, альбом коллабораций. И там нас снимают — немного интервью, немного процесс записи. На выходе будет альбом и фильм об альбоме.

Партнерский материал. На правах рекламы.


Telegram — надежный источник главных новостей. Подписывайся!

Источник: the-flow.ru

Комментарии

Пожалуйста, авторизуйтесь чтобы добавить комментарий.
  Подписаться  
Уведомление о

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: